Воронежцы возмущены отсутствием Сталина в голосовании телеканала «Россия» за лучших полководцев страны

Партия «Великое Отечество» проведёт в Воронеже акцию против голосования «Имя Победы», в котором нет Иосифа Сталина и Петра I. Руководство канала решило не рассматривать этих полководцев. Партия «Великое Отечество» категорически против решения генерального директора ВГТРК ее представители считают, что телевизионщики проводят псевдо-конкурс, потому что в списке номинантов числится 100 персоналий, среди которых нет тех, кто по праву достоин звания «Имя Победы».
 
- Мы считаем, что подобное недопустимо, и выступаем за объективный взгляд на историю России, — рассказывают организаторы пикета.
 
Акция состоится в день перед окончанием голосования на сайте «Россия» — 22 февраля в 12.00 около кинотеатра «Пролетарий». Во время пикета активисты устроят альтернативное голосование. Результаты, которого сложат с теми, что уже есть на сайте «Настоящее Имя Победы». После активисты отправят официальный запрос руководителю Дирекции информационных программ Телеканала «Россия», заместителю гендиректора ВГТРК Евгению Ревенко. Ему будет задан вопрос: почему в голосовании канала присутствуют не все великие полководцы.

Автор: 
Редакция

Комментарии

 Здравствуйте!

 При всём своём огромном уважении к сайту "Читай, Воронеж!" я всё-таки не могу согласиться с отдельными его публикациями. В частности, заголовок данного материала -- "Воронежцы возмущены отсутствием Сталина в голосовании телеканала «Россия» за лучших полководцев страны" -- на мой взгляд, может привести читателей к мысли о том, что большинство жителей Воронежа или всей Воронежской области относятся, мол, к Сталину очень восторженно. Однако, на самом деле тысячи и тысячи воронежцев -- во всяком случае, тех, кто более-менее подробно знает, что из себя на самом деле представляли времена правления И.Сталина (включая, кстати, далеко не только знаменитый 1937-й год, но и военные годы, и многие другие), -- относятся к этому историческому персонажу, мягко говоря, очень отрицательно. В качестве комментария прилагаю два небольших текста о сталинщине.

 

 Всем читателям -- всего самого хорошего!

 Дм.Воробьевский, редактор самиздатской газеты "Крамола", г.Воронеж.

___________________________________

 

 

 

 СТРАШНЕЕ ВОЙНЫ

(Отрывки из воспоминаний, опубликованных в газете "Воронежский Курьер" за 12-е декабря 2009 г.)

 

 Я, Акованцева Евдокия Фёдоровна, родилась 23 февраля 1920 года в старинном русском городе Коротояке Коротоякского района Воронежской области. Теперь это село Коротояк Острогожского района…

 

  В Коротояке, где мы все жили, земельный надел был в двадцати верстах от дома. В летнее время приходилось жить в поле неделями и месяцами. Поэтому в 1921 году по инициативе моего отца, Фёдора Фёдоровича Акованцева, решили переехать ближе к своей земле и поселиться в месте, которое называлось Медвежьей Поляной, что в трёх километрах от села Тернового и в пяти от Острогожска… Мой отец собрал сход, примерно десять дворов, и люди решили переселяться коллективно. Хаты делали плетённые из хвороста и обмазанные глиной… Впоследствии наше поселение официально назвали хутор Труд. Так как мы всё делали коллективно, то жители села Тернового прозвали наш хутор Коллетвой…

 

  Так как земля была близко к домам, то люди зажили хорошо, и на наш хутор потянулись ещё семьи из Коротояка и Тернового. До войны было уже более 50 хат. В 1926 году решили всем обществом создать коллективное товарищество по совместной обработке земли – ПОСОЗ (ТОЗ)… Так смогли купить американский трактор «Фордзон»… Трактор не только пахал, сеял и убирал поля, но и, благодаря приделанным к его мотору ремням (постарались наши умельцы), молол пшеницу, пилил лес на дрова и доски и т.п….

 

  Но жили так недолго:  видно, русскому крестьянину жить сытно и счастливо не положено, и в 1929 году началась сплошная насильственная коллективизация. Суть её заключалась в том, что отбирали у крестьян всё имущество, домашних животных и земли. В наш хутор из района прислали коммуниста, будущего председателя колхоза. Он создал партийную ячейку и организовал комитет бедноты, состоявший из падших (воры и пьяницы) жителей села Тернового. Арестовали нашего православного священника, выгнали его семью, а в их доме поместили правление колхоза и комитет бедноты. Забрали у людей всё:  трактор, все механизмы и инструменты – в МТС. Лошадей, овец, коров, свиней и т.п. – в колхоз… В первую очередь репрессиям и раскулачиванию подверглись те дворы, которые создали первые добровольные коллективные хозяйства – ТОЗы… А наша семья – ещё и за то, что являлись основателями хутора Труд и что построились на месте бывшей помещичьей усадьбы. Наказали людей за то, что они создали свой собственный добровольный колхоз, и не по велению компартии и правительства, а по собственному крестьянскому уразумению. Это тогда было самое страшное преступление…

 

  Зимой 1929 года нас стали раскулачивать. Пришли активисты-комитетчики и забрали абсолютно всё. За десять минут до прихода комитетчиков соседи сообщили, что нас идут кулачить. Татьяна, жена старшего брата Ивана, успела надеть на себя полушубок, вышла на улицу и там спряталась. Этим она спасла свою одежду. Когда активисты (а было их более десяти человек) вошли во двор, брат вышел к ним навстречу. Они повалили его на снег, раздели, забрали полушубок и шапку, а коммунист Бижаев, переселенец из села Тернового – мы звали его Бижай, -- стащил с брата ещё и валенки. Так как крестьяне в валенках ходили без носков и портянок, то мой брат оказался зимой на снегу не только раздетым, но и босиком. Забрали у нас не только всю одежду, но даже деревянные ложки, а нас всех выгнали прямо на мороз из дому. Остался у нас на всех лишь Татьянин полушубок. Было мне в это время девять лет, и заночевали мы тогда вместе с грудными детьми, которым я была нянькой, в своём сарае (риге)… Нас не выслали, но только сказали, чтобы мы освободили через неделю и сарай. Помогли соседи:  они дали нам лом и лопаты. Мы выкопали недалеко от своего двора землянку… В нашем доме поместили колхозных свиней, а в риге – колхозных лошадей. Зимой по ходатайству хуторского начальства наш хутор Труд стали переводить из Коротоякского района в Острогожский, так как Коротояк был от нас в двадцати километрах, а Острогожск в пяти. Очевидно, при переводе нас в другой район получилась неразбериха в документах, и про нас забыли. Мои же родители всегда говорили, что помог нам тогда только Бог.

 

  С нашего хутора никого не высылали, а в хуторах, примыкавших к нам, было по-другому. С хутора Травина, состоящего из трёх хат и расположенного в двух километрах от нас, выслали две семьи; с хутора Ушакова (в километре от нас, состоял из пяти хат) выслали одну семью, однохатный хутор Лобкин не тронули, а вот хутору Уварову, что в пяти километрах от нас, не повезло… Высылали их поздней осенью и везли через наш хутор. Страшнейшую картину, которую я тогда увидела, даже и близко невозможно сравнить ни с какими ужасами, пережитыми и увиденными мной в годы Великой Отечественной войны. Несколько подвод увозили большие семьи раскулаченных крестьян в Острогожск. На этих подводах, набитых битком маленькими детьми, сидели несколько женщин и стариков. Мужчин не было:  очевидно, их арестовали раньше. Одежда на детях и женщинах была до того оборванная и грязная, что на эту бедноту было страшно смотреть, а некоторые дети были просто голые… Сквозь детский визг были слышны вопли и завывания женщин. Вокруг повозок ехали верхом вооружённые винтовками люди.

 

  На въезде в Острогожск со стороны Воронежа, по левую сторону от дороги, стоит сейчас полуразрушенная церковь Тихона Задонского, за ней кладбище. Вот в эту церковь со всех населённых пунктов Коротоякского и Острогожского районов в 1929 – 1930 годах помещались советскими властями раскулаченные крестьянские семьи. Люди в страшной давке находились там неделями. Наступила зима, церковь не топили, а людей не кормили. В первую очередь там умерли все дети, а потом взрослые. Умерли в этой церкви и наши уваровцы. Выживших отправляли из Острогожска в Казахстан. Была зима – люди были голодные, раздетые, многие умерли в холодных телятниках (вагоны) ещё по пути в ссылку. Никто впоследствии не вернулся обратно. Возможно, эту церковь сейчас восстанавливают, а я думаю, этого делать нельзя. На её месте или рядом нужно поставить часовню в память о тысячах умерщвлённых коммунистами крестьян…

 

  Начался 1933 год. В семье нас тогда было восемь человек. Мы едва не умерли с голода… Летом 1933 года, после уборки пшеницы, мы, дети, стали ходить и собирать с полей потерянные колоски колхозной пшеницы в свои специально пошитые маленькие холщовые сумочки. Но из Острогожска были присланы объездчики на лошадях – охранять пустые колхозные поля. Они догоняли нас, высыпали наши колоски, забирали наши сумочки, а нас избивали длинными кнутами… Ближе к осени в нашем лесу поспевали дикие лесные груши. Мы их собирали, сушили и мололи на муку. Из этой «муки» пекли хлеб. Другой пищи не было… Власти выставили усиленную охрану лесов. Пойманных с грушами детей и женщин избивали, мужчин арестовывали и увозили в Острогожск, а груши высыпали на землю. Однажды мы с братом пролежали в канаве с мешком груш всю ночь и лишь под утро, когда охрана потеряла бдительность, смогли пробраться сквозь кордон, -- а ведь лес находился лишь в трёхстах метрах от нашего дома. Конечно, государству эти лесные груши были не нужны, но был порядок:  ничего советского не тронь! Так сельское население России специально было поставлено тогда на грань вымирания…

 

  У нас абсолютно никакой живности не было. Не то что какой-нибудь козы, -- не было даже курицы. Государству же в конце 1933 года нужно было сдать (бесплатно) несколько сотен куриных яиц, несколько десятков килограммов мяса, свиные кожи, овечью шерсть и т.д.

 

  Приусадебную землю у нас отрезали, а тот участок земли (6 на 7 метров), на котором стоял наш маленький домик, тоже был колхозным, и за него нужно было тоже платить налог, но теперь уже колхозу. За невыполнение «Твёрдого задания» (налога) моего отца как главу семьи посадили в тюрьму, потом осудили, и он отбывал год в трудовой колонии близ станции Тресвятская… Помогли хуторяне:  несмотря на всеобщий колхозный голод, они решили не обрекать нас на голодную смерть и тайно, по очереди, приносили нам молоко…

 

  С 1934 по 1935 год, будучи девочкой-подростком, я стала работать с раннего утра и до позднего вечера в полевом звене взрослых, а по ночам занималась подготовкой для поступления в 5-й класс Новосотенской неполной средней школы Острогожска. По причине описанных выше мытарств я пропустила более трёх лет обучения и в пятнадцать лет пошла в пятый класс. Мне было стыдно учиться среди маленьких детей. Зимой я училась, а летом работала в колхозе. Платили нам тогда очень хорошо. Жители соседних сёл – колхозов – постоянно нам завидовали. Но перейти в наш колхоз (поменять место жительства) они не имели права. Колхозная система была хуже крепостничества.

 

  На один трудодень нам давали по 500 граммов зерна:  рожь, ячмень, просо! За лето я зарабатывала 60 -- 70 трудодней и, соответственно, получала 30 -- 35 кг зерна. В то время это было огромнейшее богатство…

 

  Так прошли мои детские и юношеские годы. Окончив семь классов, я поступила в Острогожскую фельдшерско-акушерскую школу. В 1940 году окончила её и была направлена в село Шубное на должность акушерки колхозного родильного дома…

  Началась война, на которую меня забрали утром 23 июня 1941 года. А до этого, 10 апреля, я вышла замуж. 25 мая мужа забрали в военно-морской флот, 2 сентября 1942 года он погиб. Призвали меня на второй день войны. В это время я была на третьем месяце беременности. Моя коллега из села Рыбного была на шестом месяце беременности. После медосмотра в военкомате нам сказали:  «Сейчас не детей надо рожать, а защищать страну и Сталина!». Уволили меня в запас лишь 15 августа 1948 года…

 

Акованцева Евдокия Фёдоровна.

_____________________________

 

 

 

 

1933 ГОД

 

Солнышко светит. Грачи прилетели.

Тают снега на равнинах безбрежных.

Вот и прошли холода и метели,

Вот и минули три месяца снежных.

 

Белые хаты стоят над оврагом.

Птицы над ними кругами летают.

Будто каким-то охвачены страхом,

Будто чего-то недопонимают...

 

Может быть, запах грачей удивляет,

Иль тишина не понравилась птицам?..

Бог его знает, чего их пугает,

Что им мешает на землю садиться...

 

Может быть, сверху они увидали,

Как копошится в навозе старуха,

Или чуть слышные чьи-то рыданья,

Может, достигли их птичьего слуха...

 

Нынче никто уж могил не копает.

Нынче никто не кричит, причитая...

Полумертвец на крыльцо выползает...

Господу молится полуживая...

 

Трупы лежат во дворах и в канавах,

Трупы в домах и в грязи придорожной.

Многие – в полузасыпанных ямах,

Полуистлевшие с осени прошлой...

 

Смрадом, замешанным с мартовским паром,

Хаты полны и проулки кривые.

Двое детей за колхозным амбаром –

То ли уж мёртвые, то ли живые...

 

А за амбарными теми дверями

Нету ни зёрнышка вот уж полгода...

Был урожай, и довольно немалый,

Да увезли его «слуги народа».

 

Гнил он на станциях в кучах огромных,

Денно и нощно его охраняли.

А на днепровских равнинах просторных

Тысячи сёл до конца вымирали.

 

С Буга, с Ингула, с Днепра и с Кубани

Беженцев толпы брели спотыкаясь.

Близких своих зарывая руками,

Женщины выли в снегу, надрываясь...

 

Те, кто добрались до города всё же,

Или до Киева, иль до Полтавы, –

Полуживые, и мёртвые тоже, –

Все на подводах свозились в канавы...

 

 

Дмитрий Воробьевский  (1987 г., г.Воронеж, написано по воспоминаниям родственников и прочих свидетелей).

Чушь какую-то написал Дм. Воробьевский. Воронежцы за Сталина! Тут нет никаких сомнений.

Сталин самый величайший полководец ПОБЕДЫ !   Пока мы не вернемся к Сталинской экономике, к сталинской политике, не возродим то, что он создал, Россия ни когда не будет великой!
 

Товарищи сталинисты!
 Ну вы бы рассказали бы как вам или вашим родственникам при сталине хорошо жилось! А то одни громкие слова!

Жилось отлично. Когда он умер был траур и мои бабушки со слезами с ним прощались. При Сталине была ипотека под 1 %. Да, не знали? Либералы вечно пьяны западными ценностями, хотя большая часть их за границей не была. Сейчас Италия живет за счёт Русских, а на работу легко устраивается, только тот, кто знаеи русский и итальянский языки.

Дмитрий не соглашусь свашим взглядам в отношении Сталина, и вашими доводами - "на самом деле, тысячи и тысячи ...". Это манипуляция, пустые слова неподкреплённые фактами. Выйдете и пообщайтесь с воронежцами, вы поймёте отношение горожан к Сталину. В особенности любовь к личности Иосифа Вессарионовича вы увидете у пожылих лудей, ветеранов, тех кто был свидетелем того времени, свидетелей войны. Ведь и эти ребята неспроса вышли в поддержку Сталина. Да и предыдущий проект "Имя Росии" по голосам интернета в лидерах получил Сталина, но наши либералы обвинив это голосование в жульничестве, якобы хакерстве, обрезали в 4 раза коичество голосов. 
Если говорить о действиях в отношении собственности - то это реализация идеологии коммунизма. Любые перемены - болезненые переломы в обществе. С приходом демократии в стране было ни чуть не лучше. Частноя собственность - принятие управленчиских решений в пользу прибыли, а не общества. Банкротство страны голод, безнадёжие и алкоголизм, разрушающий семьи, нравы и убивающий людей. В то время из народа формировалось братство - это достойная цель. А в нынешней идеологии разобщённость.